Вещизм

200 лет назад все мои личные вещи могли бы поместиться в небольшой сундучок, 100 лет назад мне хватило бы телеги, сейчас едва ли мне хватит фуры. Мы не можем вспомнить где и что у нас лежит, постоянно теряем предметы в бессчетном количестве ящиков. Рабство вещей захватило мир, они текут бесполезными покупками, ломающимися одноразовыми предметами, захламляя все наше жизненной пространство. Мы строим дома для вещей. Всемирный потоп уже начался.

Мама, я рядом, это только детство ушло…

Несмотря на бесконечное обрастание предметами, сопровождающееся падением их ценности, есть с первого взгляда совершенно обычные вещи, но они носят сакральный характер. Вещи из прошлого. Тактильно есть возможность ощутить это прошлое. Мой сын сейчас ростом выше меня, но обняв его годовалый комбинезон, я как будто опять держу на руках своего младенца.

Зимние пуховики на летних каникулах

Оставшись без человека, одежда продолжает существовать и взаимодействовать с миром. Её материальность не исчезает вместе с присутствием владельца и не сводится к человеческому восприятию. Одушевление одежды здесь означает не наделение её человеческой душой, а признание её собственной агентности — способности воздействовать, сопротивляться и вступать в отношения независимо от человеческих намерений.